Отвязываться от материального

Санников Василий учил: «Нужно отвязываться от материального». Первоначально слова понимались так, что нужно бороться с пристрастием к земным благам, но у этих слов есть более высокое значение. Это не только «отрешение ума от всякого земного пристрастия» (Максим Исповедник), но и от чувственного способа познания, действующего в человеке по чину его земной формы тела. Эти два этапа Максим Исповедник выразил следующим образом: «Блажен человек, не приверженный никакой тленной или преходящей вещи» и «Блажен ум, прошедший все сущие [вещи] и непрестанно услаждающийся Божественной красотой».

Ключевое делание – мыслить и молиться. Для этого делания предназначены слова. «Во время молитвы ум должен быть безвидным, невообразительным, необразовидным и никак ничего не приемлющим – ни света, ни огня, ни другого чего-либо; но должно заключать мысль в одних только произносимых словах» (Петр Дамаскин).

Заключением мысли в слове отделяются рожденные в чувствах образы. Если ум переполнен не осмысливаемыми и не упорядоченными материальными впечатлениями и порождениями, он полноценно и естественно не может заключиться в слове – не происходит средоточия, и чувственность влечет во внешний мир. Ум должен войти в свою природу и пребывать в ней в чистоте в пределах слова в умопостигаемом мире – это восхождение и борьба (отделение страстей от мыслей и чувственного от умопостигаемого). Ум, низкий, рассеянный и уплотненный чувственными образами, вместе со страстными влечениями создает плотское разумение, в котором он не может подняться и вместить духовные смыслы.

Если умное делание выполняется человеком должным образом, приходит Святой Дух, и происходит совершенное заключение мысли в слове и духе – и через нее в познании и сознании. Григорий Двоеслов пишет: «Ибо человек говорит сам с собой, когда в своих мыслях он никоим образом не отделяется с помощью Божественного Духа от того, что подсказывает ему плотское разумение, то есть когда плоть что-то чувствует и направляет ум к внешнему, как бы подталкивая его к разумению. Поэтому Истина говорит Петру, еще думающему о земном: потому что ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое (Мк. 8:33). Когда же он дал верное исповедание, ему было сказано: не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небесах (Мф. 16:17)».

Чистый ум «шествует к созерцанию сущих» – «воспринимает идеи вещей и побуждается к духовному созерцанию их» «таковыми, каковы они суть по естеству своему» – так совершается «жизнь ума», которая «есть просвещенность ведением». «Признаком высшего бесстрастия является постоянное восхождение в сердце простых идей вещей …». Далее в чистой молитве ум «воспаряет к Богу, становясь вне сущих» (Максим Исповедник).

Трезвый в Святом Духе и бодрствующий на капитанском мостике ум делает чувства разумными – и они помогают человеку жить на Земле как духовное существо. «Через труд осуществления заповедей ум снимает с себя страсти, а через духовное созерцание незримых [вещей] совлекает с себя страстные мысли о вещах [телесных]» (Максим Исповедник). Поэтому только включенным мышлением (пороговый критерий – жизнь в умопостигаемом мире) можно отвязаться от материального.

Поскольку у каждой абсолютно точно исчисляемой мысли есть свое место (Максим Исповедник называет их «логосы, которые окрест сущности Бога»), то совершенное заключение мысли в слове (Санников Василий определил это как мыслить атимами) есть венец пройденного мысленного пути в конкретную точку духовного мира. В ней Святым Духом вмещается смысл, закрепляется мировоззрение, человек живет в этих измерениях (обителях). «Тогда, двигаясь вблизи логосов, которые окрест Бога, ум воспринимает чистые и явные отобразы Его» (Максим Исповедник).

Ирина Матюш