Три языка

Санников Василий учил – есть три языка, и в простоте пояснял их значение:

первый язык (человек учится разговаривать);

второй язык (человек учится читать и писать);

третий язык (человек учится разговаривать с Отцом Небесным – двусторонняя телепатическая связь с Высшим Разумом).

Есть много ученых и научных трудов о языках, весьма близких к духовной сути языка, но откровение Санникова Василия фундаментально.

Три языка действуют в соответствии с составом человеческой природы на следующих уровнях познания (Исаак Сирин):

в материальности видимого предмета (воспринимают чувства);

в тонкости предмета вне его сущности (поверхностно видит душа);

в истинном сущностном созерцании (действует сила мысленного естества в единении с благодатью Святого Духа).

В первом постижении непосредственно участвует тело и чувства, во втором – душа и ум, в третьем – дух в Святом Духе. Освоить три языка – значит, развить сознание с первого через второй к третьему и упорядочить работу человеческого состава (дух-ум-чувства) под руководством Святого Духа.

Ребенок осваивает первый язык (устную речь) благодаря внешнему физическому миру. Работая с написанным словом, человек погружается в умопостигаемый невидимый физическим глазам мир. Благодаря двусторонней связи с Богом человек общается с духовным миром – высшим относительно умопостигаемого и чувственного. Его мышление восходит от видимого к невидимому, от низшего к высшему и сопрягается с духовной реальностью.

Ученый-лингвист Ноам Хомский в середине 20 века сделал открытие: язык – это средство мышления (познания).

Благодаря языку и слову (сказанное, написанное, откровенное) в сопряжении мышления и действительности (чувственная, умопостигаемая, духовная) формируется сознание. Язык как средство мышления обеспечивает его на этих уровнях в движении от внешнего к внутреннему с помощью системы иносказаний – подобий духовному миру, которыми являются миры чувственный и умопостигаемый. «Высочайшей Благости [Божией] было свойственно не только учредить божественные и нетелесные сущности умопостигаемых [вещей] в качестве подобий неизреченной и Божественной славы, воспринимающих, насколько то дозволено и соразмерно им, непостижимую зрелость недосягаемой красоты, но и примешать к чувственным [вещам], весьма нуждающимся в умопостигаемых сущностях, отражения Своего величия, могущие доставить человеческий ум, возносимый ими, прямо к Богу» (Максим Исповедник).

Язык – это средство, с помощью которого безвидный Бог разговаривает с человеком при помощи видимого (к видимым относятся и чувственный, и умопостигаемый миры). «Через видимое ведет он к тому, что выше видимого и что дает видимому бытие» (Григорий Богослов). Бог устроил систему языков для общения с душой в материальности физического тела, и заповедал, что мыслить человек должен абсолютно точно исчисляемыми мыслями (Санников Василий). Атим – это воплощение Божественного смысла без истощения в понятиях умопостигаемого и чувственного миров.

Мышление движется от смысла к смыслу. Путь должен быть законным, только в нем ум целостен и познает истину, потому что путь – это смыслы, созданные Богом в душе для понимания реальности: «Близко к тебе слово, в устах твоих и в сердце твоем» (Втор. 30:14). Ноам Хомский в более внешнем приближении открыл их как врожденную организацию и универсальную грамматику, которыми строится язык и мышление. Этот путь предназначен для пришествия Истины и совершается Истиной. Если душа идет путями Божьими, ее естество рождает истинное и утверждается в Боге. Пророк Давид говорит: «Утверди шаги мои на путях Твоих, да не колеблются стопы мои» (Пс. 16:5).

Естественную силу ума человек должен двигать к Богу, веруя, что Он явит Себя и запечатлеет смыслы, определивая ими ум и созидая дух. И душа, спасаясь целомудрием от иных богов, родит от Святого Духа, обладая образом и подобием Божиими, поскольку «сродны же Божеству природы умные и одним умом постигаемые» (Григорий Богослов). Так устроил Бог родственное Ему умное естество души и ревнует, чтобы многоплодная душа не рождала грех в безумии и страстях.

Грамматику мышления проявляет Святой Дух как систему смыслов, создающую мировоззрение и движущую мышление в верном направлении. Это причастие совершается через Бога Слово – Отца Небесного, посредника между Богом и человеком (1 Тим. 2:5). На Нем как на краеугольном камне, разум становится престолом для бытия Бога в человеке и общения с Ним.

В 18 веке Вильгельм фон Гумбольдт пишет, что язык «заложен в самой природе человека и необходим для развития его духовных сил и формирования мировоззрения» и «в качестве закона обусловливает функции мыслительной силы человека». Глубина его прозрения явственна из его слов: «сам язык есть не произведение, а деятельность. Его истинное определение может поэтому быть лишь генетическим. А именно, он есть вечно обновляющаяся работа духа, направленная на то, чтобы сделать артикулированный звук выражением мысли» (В. Гумбольдт). В наивысшем значении этот звук – явление Господа. Нельзя его мыслить физически. Образ дает Бог пророку Илии: «Выйди и стань на горе пред лицом Господним, и вот, Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра, и там Господь» (3 Цар. 19:11-12). Сравнение со стихиями – это иносказание об обновлении мировоззрения человека. Сам Бог – в едва уловимом дыхании, которое нужно услышать, увидеть и уразуметь – сделать мыслью. Работа духа – взыскать и проявить смысл из явления, «сказанного словами» одной из трех реальностей (материальные творения, чтение/письмо текста и непосредственное откровение Бога).

Вывод о генетической природе языка присутствует и у Ноама Хомского, сказавшего, что когнитивная система функционирует при помощи трех главных составляющих:

1. внешние данные, получаемые из окружающего мира;

2. генетический фонд – встроенный в человеке инструмент, который конвертирует внешние данные в опыт и обрабатывает их;

3. принцип широкого контекста законов природы.

Верно ученые увидели, что язык – это родовая способность души. Выше их познания следуют откровения, что она создана Богом и приводится в движение Духом, развивающим эту способность. С одной стороны, она требует включить мышление, ибо «одной способности недостаточно к совершенству, и разум должен возбудить способность, чтобы природа пришла в деятельность». С другой стороны, движение совершается силой Бога: «нужна Божия помощь и для того, чтобы пожелать добра; тем более самое избрание должного есть нечто Божественное, дар Божия человеколюбия. Ибо надобно, чтобы дело спасения зависело как от нас, так и от Бога» (Григорий Богослов).

По определению В. Гумбольдта, язык – работа духа, чтобы выразить мысль. Углубим. Язык – это дыхание Духа в душе, в причастии Богу рождающее в ней смысл и облекающее его в мысль понятиями измерения, в котором она живет. «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа» (Ин. 3:8). В каждом человеке есть семя Духа: Бог, творя человека, «вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душою живою» (Быт. 2:7). Это семя должно возрасти и взрастить духовного человека. Когда дети осваивают первый язык, у них идет огромная работа духа – он сопрягается с чувственным миром и заземляется. Далее дух должен подняться в умопостигаемый и духовный миры. Это дух, исходящий от Бога и возвращающийся (Пс. 77:39). Полноценное возвращение – освоение третьего языка и действительная ипостась – иносказатель Святого Духа.

Каждый из трех языков действует в работе духа, а Святой Дух как основание и жизнь языка открывает истинные значения всех текстов – писанных и неписанных. «Когда в душе воистину пробуждается чувство, что язык есть не просто разменное средство для взаимопонимания, но подлинный мир, который дух внутренней работою своей силы призван воздвигнуть между собой и предметами, – тогда она на правильном пути к тому, чтобы все больше открывать в нем и вкладывать в него» (В. Гумбольдт). Дух животворит –являет этот подлинный мир, состоящий из смыслов. И душа понимает язык, которым Бог говорит в созданной Им реальности и сквозь нее. В основе языка – животворение Святого Духа. Проявляется он в смыслах духовного тела Бога Слова, поэтому Христос сказал: «Дух животворит; плоть не пользует нимало. Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь» (Ин. 6:63).

Бог говорит в дыхании Духа, являющего смыслы. Эти механизмы увидел В. Гумбольдт: «язык – порождение духа» и «язык есть орган, образующий мысль». Бог создал душу с родовой способностью к общению с Ним. Язык в ее основе – это генетика мышления – система смыслов и путей их явления в разуме человека. Святой Дух животворит этот язык. Это особое бытие смыслов и понятий – более реальное для души, чем чувственные вещи. «Как ни одно понятие невозможно без языка, так без него для нашей души не существует ни одного предмета, потому что даже любой внешний предмет для нее обретает полноту реальности только через посредство понятия. И наоборот, вся работа по субъективному восприятию предметов воплощается в построении и применении языка» (В. Гумбольдт). Это создание мировоззрения, постигающего и вбирающего смыслы. Бог разговаривает смыслами, поэтому наличие такого внутреннего мира – это способность с Ним общаться.

В. Гумбольдт пишет: «язык есть орган внутреннего бытия, даже само это бытие, насколько оно шаг за шагом добивается внутренней ясности и внешнего воплощения». Такое совершенное бытие апостол Павел назвал умом Христовым (1 Кор. 2:16). «Апостол при этом открыто заявил, что ум Иисуса Христа – Святой Дух, [пребывающий] в собственной субстанции» (Афанасий Великий). Святой Дух являет бытие, которое учит душу, и дает разум, чтобы понимать его. «Пошлешь дух Твой – созидаются, и Ты обновляешь лицо земли» (Пс. 103:30). В человеке являются новое небо и новая земля (Откр. 21:1) (новое сознание) – он видит и слышит слово Бога. «Вот, Я изолью на вас Мое дыхание, Я научу вас слову моему» (Притч. 1:23).

Мышление дано человеку, чтобы через слово взойти к смыслу, войти в него и облечься. Этому таинству необходим дух, действующий в слове. Если в уме они собираются воедино, человек обретает свет осознания. «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18:20). «Как мысль, подобно молнии или удару грома, сосредоточивает всю силу представления в одном мгновении своей вспышки, так и звук возникает как четко выраженное единство» (В. Гумбольдт). Сравним со словами о Втором пришествии Христа: «Как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого» (Мф. 24:27).

Говорящего смыслами Бога понять может только мыслящий. «Главное воздействие языка на человека обусловливается его мыслящей и в мышлении творящей силой; эта деятельность имманентна и конструктивна для языка» (В. Гумбольдт). Включив мышление, человек взыскивает сокровенный язык смыслов – происходит работа духа, являющего уму смыслы. Это естественное движение ума и состояние духа, вне которого все становится «суета и томление духа» (Еккл. 1:14). Человек с включенным мышлением общается смыслами, соответствующими духовной реальности в данное время и в данном месте (атимы) – он в причастии Богу.

Мышление – это сопряжение с действительностью, в глубоком значении – причастие. «Причащаться – значит иметь общение. Причастие и общение – одно и то же; первое получило свое название от выражения «иметь что-нибудь вместе», а второе от того, что имеющие что-нибудь вместе поступают сообща» (Феодор Студит). Бог – Сущий (первичная и основополагающая действительность), дающий бытие. Человек взыскивает это бытие, включая мышление и разговаривая с Богом в причастии. В ядре сказания – смысл, сообщаемый в слове через дух на языке явления одной из трех реальностей.

Смыслами образуется разум души. Принадлежат они духовному телу Бога Слова, поэтому разум души созидается в единстве смыслам духовного тела Отца Небесного. Мыслить атимами – это значит работать на теле Отца Небесного (Санников Василий). Ум человека строится как тело Бога Слова – «ум есть тело Духа и Логоса» (Евагрий Понтийский). В Них душа постигает Бога, Который предусмотрел три языка с учетом состава человека. Чем выше язык, которым мыслит человек, тем тоньше и яснее его сознание – ближе к Богу, и душа лучше подготовлена разговаривать с Ним. Язык определяет степень родства  к Богу или точнее – степень единства с Богом (бытия в Боге).

Ключевое в познании – сознание, рождаемое пришествием Бога. Сознание – не темный лес, когда в нем проявлены Божьи смыслы. Оно светлое, ибо «все, делающееся явным, свет есть» (Еф. 5:13). Свет Бога проявляется в облачении смыслов умопостигаемого и чувственного миров – это иносказания Бога, третий язык – это разговор с Богом без посредства творений. Свет становится духом человека, которым он познает мир в своем сердце. «Свет Господень – дух человека, проницающего глубины сердца» (Притч. 20:27).

Бог – и основание сознания, и свет осознания, и движущая сила мышления для его обретения. Он – первое естество. «Движутся все каким-либо образом сущие [вещи], кроме единственной и неподвижной Причины, Которая превыше всего; умственные и разумные [движутся] в отношении ведения и познания, ибо они не есть ведение или познание само по себе. Ибо их ведение и познание есть не их сущность, а навыки, созерцаемые при их сущности, которые привходят от правильного суждения по уму и разуму (я имею в виду их составляющие способности)» (Максим Исповедник). Сущностно ведение и познание – это Бог, Его сила и движение в душе. Григорий Двоеслов пишет: «Вот вы все равно слышите один голос говорящего, однако же не все равно понимаете смысл слышанного слова. Итак, если слово одно и то же, то почему в сердцах ваших различно разумение слова, как не потому, что слово говорящего увещевает вообще, но есть Наставник внутренний, Который отдельно учит каждого разумению слова? … Итак, от слова нет наставления, когда ум не имеет помазания от Духа». Слово возникает в сознании, раскрывается Духом, понимается в Сыне – для этого «Бог послал в сердца наши Духа Сына Своего» (Гал. 4:6).

Творения чувственного и умопостигаемого миров – это слова. Бог Слово – это жизнь слова в сознании причащающегося человека: свет и смысл творений, «которые есть письменные знаки для дальних» Богу (Евагрий Понтийский). Смыслы – письменные знаки для ближних, Сын и Дух – голос и дыхание для родных. «Логос же и Дух, которые есть [письменные] знаки Отца, все понимают и все сообщают. Ибо они не творения, но точный образ и истинное сияние сущности Отца (Евагрий Понтийский).

В. Гумбольдт привел определение языка по горизонтали: язык – это «работа духа по субъективному восприятию предметов», т.е. воспроизводство сознания и мышления, когда предмет понят, имя вмещено. Иисус Христос по вертикали духовного измерения открывает, что язык – это «Дух Святой, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам» (Ин. 14:26). Дух являет животворящий слова язык, и душа Духом его разумеет. Внимание и старание вместить атим соединяет с Господом, «а соединяющийся с Господом есть один дух с Господом» (1 Кор. 6:17). «Когда душа прилепляется ко Господу, и Господь, милуя и любя ее, приходит и прилепляется к ней, и разумение ее непрестанно уже пребывает в благодати Господней, тогда душа и Господь делаются един дух, единое срастворение, единый ум» (Макарий Египетский).

Святой Дух созидает язык разумения в душе, и человек совершает работу духа как созидание языка благодаря Святому Духу в нем. В этом двустороннем движении дух человека приходит в единство с очищающим и возносящим его Святым Духом. Дух становится един – исходящий от Бога и возвращающийся к Богу вместе с обновленным духом и разумом человека. Это двусторонняя связь и единство с Господом. «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино» (Ин. 17:21).

***

Первый язык

На примере осваиваемого в детстве первого языка понятна его суть: происходит сопряжение реальности и сказанного ребенку слова – формируется сознание. Этот «период его жизни характеризуется самым пристальным вглядыванием в конструкцию каждого слова» вместе с вглядыванием в окружающую реальность. Если что-то, по их мнению, не так, ребенок требует, «чтобы речь соответствовала подлинным фактам реальной действительности» (К.И. Чуковский).

«Воспитание речи есть всегда воспитание мысли. Когда двухлетний ребенок, узнав слово «красный» и осмыслив его, выбирает из груды разноцветных предметов одни только красные – красный грибок, красное ведерко, красный лоскут, красную пуговицу, – это значит, что он, пользуясь словом, произвел четкий анализ всего этого ряда вещей и объединил их при помощи синтеза. «Такому методу умственной деятельности … научило ребенка слово – говорит ленинградский психолог А.А.Люблинская. – Без речи, без слова наглядность нема. Она задерживает познание детей на уровне конкретного и особенного, не давая возможности перейти к отвлеченному, а значит, и раскрыть существенное» (К.Чуковский). Это раскрытие сущностного смысла происходит последовательно через три языка вырастанием сознания к Истине.

Первый язык – это первичное формирование сознания на земле. Ребенок его осваивает, когда учится разговаривать. Происходит сопряжение слова и физического предмета. Слово вмещается в сознание человека, точнее – происходит образование сознания начертанием слова при помощи наглядной физической реальности.

«Свои языковые и мыслительные навыки ребенок приобретает лишь в общении с другими людьми» (К. Чуковский). Важность разговора для формирования сознания понятна на примере случаев, когда ребенок с младенчества оказывался вне общества – его сознанию наносился непоправимый ущерб. Такие люди в течение жизни не могли восстановить в необходимой полноте сознание. Подобно этому очевидно, что разговор с Богом формирует сознание человека на высоте, как его задумал Бог. Для развития сознания духовной личности требуется второе рождение и родитель, с которым разговаривает душа – это Отец Небесный.

Сознание младенца как чистый лист. Когда малый ребенок познает мир, в его сознании надписываются образующие его понятия, подкрепляемые видимой реальностью. Когда человек рождается второй раз в духовной реальности, он появляется на свет Божий и должен формировать духовный разум. По подобию с чувственным духовный родитель показывает духовный мир, обозначая его явления словами, а человек должен усваивать и закрепляться в этом мире, сочетаясь с Отцом Небесным. «Всякий ум сам в себе бесформен и не обладает своеобразными чертами, а имеет приобретенный вид, [который есть] либо ведение, обретающее свое бытие в Духе вследствие добродетелей, либо неведение, рождающееся из страстей». «Тот, кто обретает Божественное ведение, или вид ума из добродетелей в Духе, говорит о [вещах] Божественных, изведав [их на опыте], потому что обретает это ведение не по природе соответственно существованию, но по благодати соответственно причастию» (Максим Исповедник). Такой ум, приобретший вид от видения и ведения Божества или от невежества страстей – книга жизни души (Санников Василий). Состояние сознания определяет, какой мир видит человек, точнее – в каком мире он живет.

Первый язык выступает преддверием ко второму, поскольку чувства созданы как мост к умопостигаемому при правильном движении умного естества. Чувство «пересылает уму представления о видимом бытии для постижения находящихся в этом бытии смыслов, [то есть чувство является] средством перехода ума к бытию умопостигаемому» (Максим Исповедник). Подобно К. Чуковский приводит слова И.М.Сеченова: «Ребенок начинает сознавать предметы внешнего мира не только в их обособленности, но и со стороны взаимных отношений, как цельных предметов друг к другу, так и частей каждого отдельного предмета к своему целому. Пониманию ребенка открываются через это те пружины материального бытия, которыми связываются объекты внешнего мира и которые составляют основу как обыденного, так и научного миросозерцания».

Второй язык

Важное откровение о языках есть в Евангелии. Когда Иисус Христос, Его Матерь и ученики были званы на брак в Кане Галилейской, произошло чудо превращения воды в вино. «Было же тут шесть каменных водоносов, стоявших по обычаю очищения Иудейского, вмещавших по две или три меры» (Ин. 2:6). Максим Исповедник поясняет следующим образом. «Писание говорит о водоносах, вмещавших по две или по три меры (Ин. 2:6), поскольку они, соответственно природе деятельной силы, вмещают по естественному созерцанию, словно две меры, целокупное ведение тварных [вещей] или же ведение, объемлющее телесные и нетелесные [вещи], то есть телесные естества, [состоящие] из материи и вида, и умопостигаемые существа, [состоящие] из сущности и несущественного свойства». «По доступному же [человеческому] естеству богословскому тайноводству [они вмещают], словно три меры, ведение и духовное озарение относительно Святой Троицы: Отца и Сына и Святого Духа». Вместить две меры – это освоить второй язык, три меры – третий язык.

Слова Санникова Василия, что второй язык – это чтение и письмо, не обозначают техническую способность читать и писать. Это взаимодействие со смыслами. Звук и буква – внешнее облачение. Сам язык – это значение, смысл и образ. Войти с ними в сопряжение, т.е. осознать – значит, прочитать и написать. Чтение и письмо, подобно первому языку, также работают с наглядностью, но умозрительной – действуют непосредственно органы души (ум, ее чувства). В этом значении не все люди умеют полноценно читать и писать. Владеющий вторым языком видит умозрительный мир как чувственный. Его предметы и явления – смыслы: логосы творений умопостигаемого и чувственного миров. Способность разговаривать на нем – это приближение к Богу Слову как Логосу, который создал их для того, чтобы человек восшел к Нему. Это «смыслы тварных [вещей], которые являются [Самим] Господом, и открывают Премудрость Господню» (Евагрий Понтийский). Смыслы делают Бога познаваемым для человека, обладающего словесным естеством, поэтому второй язык – ступень к бытию духовному и престол для Бога, Который есть Дух (Ин. 4:24).

«К праведному Антонию пришел некто из тогдашних мудрецов и сказал: «Как выдерживаешь ты, отче, лишенный утешения, [получаемого] от книг?» Тот же ответил: «Книга моя, философ, есть природа сотворенных [вещей], и она всегда под рукой, когда хочу я прочитать словеса Божии» (Евагрий Понтийский). На уровне первого языка человек усваивает буквы и слова видимых творений. Постигая второй язык, он учится мыслить на уровне смыслов событий и творений, их взаимосвязей и взаимодействия. Это чтение – постоянный переход от чувственного к умопостигаемому – смыслам и сути происходящего. «Разумных приводят к Богу и природа (прим. – первый язык), и порядок всего видимого и умопостигаемого» (прим. – второй язык) (Григорий Богослов). Чтение производится мышлением и сопряжено с написанием в душе смыслов. Человек фактически пишет книгу жизни души, если обращается к Богу Слову, Который дает слово для понимания наглядных пособий, без которого они немы. «Весь этот мир для тебя – словно некая написанная книга, повествующая о славе Божьей, возвещающая собой тебе тайное и незримое величие Божие, тебе, имеющему ум к познанию истины» (Василий Великий).

Для современного человека средством овладения вторым языком служат написанные книги, с помощью которых он входит в умопостигаемый мир. Однако без Духа и Слова видение и понимание смыслов всегда будет «как бы сквозь тусклое стекло» (1 Кор. 13:12). Многие философы и ученые подступали к ним, истина открывалась им, но чистота и точность знания была у святых. Это равночестность воплощения истины в их уме.

Второй язык взаимосвязан с естественным духовным зрением души и освоен навыком определивания естественной силы ума доступными человеческой душе смыслами. Примером некоторого овладения им является В. Гумбольдт, постигший значимые глубины сути языка. Он вместил две меры о языке: ему открылись научные смыслы языковедения, но вне двустороннего общения с Богом. Третий язык – это откровение о языке как Богооткровенных и духовных смыслах, совершаемое Богом в молитве души. Можно заключить, что на втором языке общаются ученые, делающие открытия ради блага человечества, и мудрецы, в простоте познающие жизнь.

Как работает второй язык, также можно понять на примере написания данной статьи. Точкой отсчета послужила книга Корнея Чуковского «От двух до пяти». В процессе чтения Бог открыл ключевые признаки языков по классификации Санникова Василия. Наблюдения Чуковского как специальный опыт и знания стали вторым языком – средством для откровения Бога о природе языков и механизме формирования разума, способного понимать Бога. Углубление совершалось благодаря трудам святых, которые ближе к Истине. Точнее – в них Бог более открыто говорит, обнажая средства для мышления о Нем более высокого порядка. Слова, сказанные Богом святым и ученым в течение всей истории развития человечества, служат для явления истины и по сей день.

Сопряженное с умопостигаемым миром чтение и письмо выступают как средство для второго языка и ступень к третьему языку. «Буква есть врата; находящийся же за вратами покой означает скрытую под ней красоту мыслей, т.е. Дух истины». «Громко постучимся, т.е. прочтем раз, два, будем часто читать, и так, углубляясь, найдем сокровище знания и насладимся богатством. Будем искать, исследовать, рассматривать, спрашивать …» (Иоанн Дамаскин). Буква существует для владеющего чтением и письмом, но Дух истины не в ней, а дается свыше через букву. Буква без Духа мертва. Без Его научения слово человеку растолкуют иные языки, поэтому не сама буква убивает, а бездуховность – отсутствие животворящего духа. «Кто не имеет Святого Духа, заживо умерли» (Афанасий Великий).

Без второго языка (познания смыслов сотворенных вещей) третий язык практически не доступен. «Мы домогаемся добродетелей ради логосов тварных вещей; к ним стремимся ради Слова, дающего бытие [этим логосам], а это Слово обычно открывается [нам] в состоянии молитвы» (Евагрий Понтийский).

Третий язык

Третий язык – это разговор с Богом лицом к лицу без посредства иносказаний чувственного и умопостигаемого миров. «Бог входит в сам ум и влагает в него ведение о тех вещах, какие Ему угодны» (Евагрий Понтийский). «Как производитель премудрости Он существует только в тех, кто чист душой и телом благодаря строго подвижническому исполнению заповедей, – с ними [Святой Дух] общается как со своими посредством простого и нематериального ведения и чистыми умозрениями о неизреченном формирует ум их для обожения» (Максим Исповедник).

Пример Симеона Нового Богослова, когда ему Христос сказал: «Я говорю с тобой, как Друг с другом, через Духа Святого, Который вместе со Мною говорит тебе». Апостол Павел пишет: «А как вы – сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: «Авва, Отче!» (Гал. 4:6).

Третий язык – Сам Святой Дух. «Нам же Бог открыл это Духом Своим: ибо Дух все испытывает и глубины Божии (1 Кор. 2:10). Разговаривать в Нем возможно в Сыне – Отце Небесном. Бог Слово – Ум ума человека, пишет Евагрий Понтийский. Ум человека благодаря Уму может понимать себя и относящееся к бытию Духа. В нем совершился ум Христов, т.е. в его уме явился Ум Бога Слова.

Третий язык – это слово Ума в уме человека, произносимое Святым Духом. И Им же надписываемое в душе: «сердце праведных написано не чернилами, но Духом Бога живого (2 Кор. 3:3)» (Василий Великий). Это слово становится их родной святыней – языком небесного отечества. «Излилось из сердца моего слово благое; я говорю: песнь моя о Царе; язык мой – трость скорописца» (Пс. 44:2). Огненные языки, почившие на апостолах в пятидесятницу (Деян. 2:3) – это Святой Дух, поэтому Санников Василий определил третий язык как правительственный канал связи.

Евагрий Понтийский и Афанасий Великий поясняют слова «поклоняться Богу в Духе и Истине» как единственное возможное служение Богу Отцу, пребывая в Святом Духе и Боге Сыне: «Где Бог, там и Сын, и Дух, и Богу поклоняются в Сыне и Духе». В Них совершается двусторонняя связь с Высшим Разумом, поскольку душа обретает дар Духа и разум Слова. «Кто до того отверз уста разумения и привлек Дух (Пс. 118:31), чтобы при содействии сего Духа, все испытующего и знающего, даже глубины Божия (1 Кор. 2:10), постиг он Бога, и не нужно уже ему простираться далее, потому что обладает последним из желаемых, к чему стремятся и вся жизнь, и все мысли высокого ума?» (Григорий Богослов).

Пример третьего языка – Евангелие от Иоанна. Афанасий Великий пишет: «Сам [Дух] является Тем, Кто это изрек». Это слово не могло быть рождено от земли. «Апостол Иоанн был бедным рыбаком без образования, но после от него услышали «о том, что на Небесах и чего прежде еще никто не знал. Он приносит к нам столь возвышенные догматы, столь превосходные правила жизни и такую мудрость, какие возможны только для вещающего из самых глубин Духа, и вещает так, как только что пришедший с самых Небес. Еще более: и из живущих на Небе, как я и прежде говорил, не все могли бы это знать. Скажи же мне, свойственно ли это рыбарю? Или хотя бы ритору, или софисту, или философу, или вообще всякому, изучившему внешнюю мудрость? Нет; обыкновенному человеческому духу невозможно любомудрствовать так о высшем бессмертном и блаженном Существе, о ближайших к нему силах, о бессмертии и бесконечной жизни, о естестве тел смертных ...» (Иоанн Златоуст).

Еще один пример – восхищение апостола Павла, который не знал, на каком языке поведать то, что он увидел и услышал на третьем небе (2 Кор. 12:2-4). «Ум, пройдя сущность умопостигаемых [вещей], становится безмысленным, прилепляясь к Богу, Сущему превыше всякой сущности, ведения и мышления» (Максим Исповедник).

Третий язык бытийствует в молитве. Человек совершает делание молитвы как «восхождение ума к Богу», и Бог приходит в душу, делая ее домом молитвы (Мф. 21:13). Молитва в совершенстве полноты – это бытие Бога в душе, где ей открывается «нематериальное и немногоразличное ведение», поэтому «нерассеянная молитва есть высшее мышление ума» (Евагрий Понтийский).

Третий язык действует над сотворенными вещами и их смыслами, ум разговаривает с Богом от Него Самого. Ум способен говорить с Богом, когда в нем Сам Бог. Евагрий Понтийский пишет: «Молящийся в духе и истине чтит благоговейно Творца, но не [исходя] от тварей, но [исходя] от Него Самого воспевает Его». Этой высоты приветствие установил Санников Василий.

Евагрий Понтийский учит: «Молясь, не облекай в самом себе Божество в зримые формы и не позволяй, чтобы ум твой запечатлевался каким-либо [чувственным] образом, но приступай к Нематериальному нематериально, и [тогда] постигнешь [Его]». Ум без Божьей помощи не освободится от материи и видов умопостигаемого и чувственного миров, не освободится от себя, языка своей плоти и разговоров помыслов. Приступить к Богу возможно в таинстве Святого Духа, Который очищает от низшего и дает единородное ведение. Григорий Двоеслов говорит: «Человек говорит сам с собой, когда в своих мыслях он никоим образом не отделяется с помощью Божественного Духа от того, что подсказывает ему плотское разумение, то есть когда плоть что-то чувствует и направляет ум к внешнему, как бы подталкивая его к разумению. Поэтому Истина говорит Петру, еще думающему о земном: потому что ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое (Мк. 8:33). Когда же он дал верное исповедание, ему было сказано: не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небесах (Мф. 16:17)».

Григорий Богослов уточняет эту тайну умного делания. С одной стороны, «Божество непостижимо для человеческой мысли, и мы не можем представить Его во всей полноте», поэтому в помощь созданы подобные чувственный и умопостигаемый миры. С другой – «находящемуся в теле нет никакой возможности быть в общении с умосозерцаемым без посредства чего-либо телесного». Чтобы человек мысль о нетварном не пытался родить из представления о сотворенном, необходимо слово Божие, ибо оно «живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные» (Евр. 4:12).

Разговор лицом к лицу с Высшим Разумом значит, что человек вырос до личного бытия: познал себя, как сам Богом познан (1 Кор. 13:12) и исполняет Его волю как сын, обретя лицо – разум.

***

Первый и второй язык в основе также действуют благодаря Святому Духу – Он «присутствует в каждом из сущих, особенно в тех, кто каким-либо образом причастен Слову. Ибо Он, будучи Богом и Духом Божиим, содержит в Себе ведение о каждом, промыслительно проникает во всех, насколько это возможно, возбуждает в каждом естественный разум» (Максим Исповедник).

Ключевое наблюдение приводит Августин Блаженный: «Я был уже не младенцем, который не может произнести слова, а мальчиком, который уже говорит. И я помню это, а впоследствии я понял, откуда я выучился говорить. Старшие не учили меня, предлагая мне слова в определенном и систематическом порядке, как это было немного погодя с буквами. Я действовал по собственному разуму, который Ты дал мне, Боже мой. Когда я хотел воплями, различными звуками и различными телодвижениями сообщить о своих сердечных желаниях и добиться их выполнения, я оказывался не в силах ни получить всего, чего мне хотелось, ни дать знать об этом всем, кому мне хотелось. Я схватывал памятью, когда взрослые называли какую-нибудь вещь и по этому слову оборачивался к ней; я видел это и запоминал: прозвучавшим словом называется именно эта вещь. Что взрослые хотели ее назвать, это было видно по их жестам, по этому естественному языку всех народов, слагающемуся из выражения лица, подмигивания, разных телодвижений и звуков, выражающих состояние души, которая просит, получает, отбрасывает, избегает. Я постепенно стал соображать, знаками чего являются слова, стоящие в разных предложениях на своем месте и мною часто слышимые, принудил свои уста справляться с этими знаками и стал ими выражать свои желания».

Видение, узнавание и запоминание на уровне первого языка происходит благодаря Святому Духу. «Напрасно является чудо вовне, если нет того, что совершалось бы внутри» (Григорий Двоеслов). Эти же механизмы работают и со вторым языком – человек пишет и читает, а Святой Дух ведет и просвещает, образуя разум для движения и жизни в умопостигаемом мире. Третий язык обозначен как действующий Святым Духом на духовной высоте сознания, но предыдущие два также требуют более тонкого и глубокого изучения, чтобы увидеть в них основу Духа. В. Гумбольдт о языке пишет: «надо больше отвлекаться от того, что он делает в качестве обозначения предметов и средства взаимопонимания и, напротив, старательнее восходить к его тесно переплетенному с внутренней деятельностью духа источнику и к их взаимному влиянию друг на друга».

Два первых языка – это односторонняя связь с Богом. Третий язык – двусторонняя. Без связи с Богом нет сопряжения с реальностью, человек замирает, когда перестает познавать мир. Поэтому все дети живые, пока малые и осваивают первый язык. Во взрослом возрасте живым остается человек познающий и мыслящий, как правило, правильно читающий во взаимодействии со Святым Духом. «Век живи – век учись, чтобы умереть мудрецом», – говорил Санников Василий.

«Мы, взрослые, если можно так выразиться, мыслим словами, словесными формулами, а маленькие дети – вещами, предметами предметного мира. Их мысль на первых порах связана только с конкретными образами. Потому-то они так горячо возражают против наших аллегорий и метафор». «С возрастом пытливость угасает, особенно у тех, кто привык думать и жить по инерции» (К. Чуковский). Человек постепенно оказывается в псевдомышлении без живого сообщения с реальностью. Словесные формулы стали мертвыми шаблонами.

Дети мыслят реальностью, поэтому живы. В них «проявляется жгучая потребность малолетнего разума во что бы то ни стало осмыслить окружающий мир и установить между отдельными явлениями жизни те прочные причинные связи, которые ребенок стремится подметить с самого раннего возраста» (К. Чуковский). Во многих взрослых эта потребность угасает, а вместе с ним и мышление – оно становится вялым и поверхностным, реагирует только на внешние сигналы и внутренние биологические и психические импульсы. В таком мировоззрении нет активного строительства, которое углубляет и расширяет человека.

Очевидно, чтобы овладеть языком, нужно разговаривать. Если понимать язык как способ мышления и сопряжения с действительностью (чувственная, умственная, духовная), то овладеть им можно только постоянно мысля. Чуковский отмечал эту постоянную работу у детей и возрастание ее инерционности (притупление) с возрастом – человек закостеневает на первом языке в чувственной реальности. Мышление остановилось, и все стало обыденным и мертвым. Человек, видя, не видит и, слыша, не слышит. Это значит, что он не приступил к овладению вторым языком, и третий язык для него практически невозможен.

Бог разговаривает с мыслящими и познающими жизнь, поэтому детство – часто более счастливый и наполненный период жизни. Это одно из значений заповеди Иисуса Христа: «если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф. 18:3). Псевдомышление не познает – это застой и смерть духа. Если оно примерится к духовным знаниям, то изгонит дух, оставит только мертвую букву и истолкует по-своему.

Духовное принимается свыше и только духом: «мир Божий превосходит всякий ум и разумение» (Флп. 4:7). «Смотри и отнюдь не сочти, что это духовное ведение принимает кто-либо душевным ведением. Ибо не только невозможно человеку душевным ведением принять духовное, но даже и чувством ощутить его; как и невозможно сподобиться его кому-либо из ревностно упражняющихся [в этом душевном ведении]. И если некоторые из таковых желают приблизиться к ведению Духа, то пока не отрекутся от душевного ведения и от всякой запутанной тонкости его поведения и многосложных способов его исследования и не поставят себя в младенческий образ мыслей, до тех пор и на самую малость не возмогут приблизиться к нему. Напротив того, великим препятствием бывают для них навык привычного человеческого ведения и искаженные понятия душевного ведения, пока не изгладят его понемногу из ума. Ибо духовное ведение просто и не просиявает в душевных помыслах. И пока разум не освободится от многочисленных помыслов и не придет в единую простоту чистоты, до тех пор не сможет ощутить этого духовного ведения» (Исаак Сирин).

Санников Василий учил называть вещи своими именами и говорить ключевыми словами. «Только в имени своем действительность открывает себя всякому разумному оку и дает осмысленно понять себя по сравнению со всем прочим» (Лосев А.Ф.). Необходимость познать вещь и заключить мысль в ключевые слова воздвигает ум к Истине. В помощь этому деланию на чувственном уровне сознания дан материальный мир. «Все телесные вещи имеют свои сокрытые в природе причины. Свои формы, придающие красоту устройству этого мира, они представляют для очищения чувствам...» (Августин Блаженный). Собирая мысль в постижении смысла, чтобы обилие слов не рассеивало ее, делая добычей плотского мудрования, человек восходит к сути, постигая высшее. «Небесное царство … называется подобным земным вещам для того, чтобы дух от известного ему возвышался к неизвестному, поскольку примером видимого он должен возноситься к невидимому и через то, что изучил опытно, как бы стиснутый, должен разогреваться к тому, чтобы через уменье любить известное научиться любить и неизвестное» (Григорий Двоеслов).

Имя требует живого и внимательного отношения – оно путь к действительности. К. Чуковский подмечает реакцию детей на метафоры: «там, где для нас – привычные комбинации примелькавшихся слов, стертых от многолетнего вращения в мозгу и потому уже не ощущаемых нами, для ребенка – первозданная речь, где каждое слово еще ощутимо». Взрослые также со временем относятся и к духовным понятиям: «дух», «душа», «ум», «мысль» и т.д. Если в начале постижения каждое слово вызывает трепет, то после, если нет живой связи с Богом, духовное понятие становится плоским и уже не путь. Человек говорит, но его ум в слово не всматривается и не идет внутрь к существенному. Это один из признаков псевдомышления: речь построена из духовных понятий, но они не живы – нет мышления как сопряжения с духовной действительностью, и Святой Дух не может сделать человека частью истины. «Слова истины в носителях ее есть [знак] действительного участия в ней. Безучастные же к истине и не посвященные в нее, ища ее содержания, заимствуют его из «безумной» мудрости. Их апостол назвал душевными, не имеющими Духа, хотя они и превозносятся истиной (см. 1 Кор. 2:14)» (Григорий Синаит).

Плоть имеет свой язык. «Сущий от земли земной и есть и говорит, как сущий от земли; Приходящий с небес есть выше всех» (Ин. 3:31).

Сознание, взращенное плотью – это сознание язычника: его поклонения рождены на языке плоти и имеют целью благополучие плоти. «Помышляли и говорили о лукавстве, неправду говорили о (Сущем на) высоте. Поднимали к небу уста свои, а язык их проходил по земле» (Пс. 72:9). Григорий Двоеслов говорит: «Нам надо спросить, чтобы это значило, что по рождении Искупителя в Иудее Ангел явился пастырям, а от Востока на поклонение Ему волхвов привел не Ангел, но звезда? Это именно потому, что иудеям, как имеющим разум, долженствовало проповедовать разумное существо, то есть Ангел; а язычники, как не имеющие разума, приводятся к познанию Господа не гласом, но знамениями». Язычники, научающиеся у плоти мудрованию, не принимают свет слова Божьего и распинают его. Поэтому Иисус Христос, посылая двенадцать апостолов на проповедь, «заповедал им, говоря: на путь к язычникам не ходите, и в город Самарянский не входите; а идите наипаче к погибшим овцам дома Израилева» (Мф. 10:5). Проповедующий благую весть не может быть в плотском духе и мышлении – в его слове нет силы и Царства Божия (1 Кор. 4:20), потому что у неродившегося в духовном мире ум и язык от земли. «Рожденное от Духа есть дух» (Ин. 3:6). Им человек понимает язык Бога. Научившийся разговаривать с Отцом Небесным преодолел вещественные формы и образы, страстные влечения, соединившиеся с чувствами плоти. Разум в нем больше, плоть чиста и служит духу.

Душа, рассеянная в плоти, не понимает Божьего, но ее исконная природа имеет язык духовный. В чистоте и союзе с Богом она видит и слышит Бога и Его творения. И в ней самой как в умном творении, к чему бы не обратила свое внимание, увидит Творца. «Небеса проповедуют славу Божию и о творении рук Его возвещает твердь. День дню передает слово, и ночь ночи возвещает знание. Нет наречий и языков, на которых не слышны были бы голоса их. Во всю землю вышло вещание их и в концы вселенной слова их. В солнце поставил Он жилице Свое. И оно, как жених, выходящий из чертога своего, как исполин, с радостью стремится пройти свой путь: от края неба исход его и закат его на краю неба, и никто не укроется от теплоты его» (Пс. 18:1-7). Все в душе человека говорит о Творце, но грех и нечистая сила «вывели ее из ума, подавив в ней небесное разумение; почему не видит она, что с нею сделали враги, но думает, что такою была сначала». «Обрела она жизнь и спасение … в том, что возвратилась к своему родству» (Макарий Египетский). Душа обращается к Солнцу Правды – Богу Слову, Который «путь и истина и жизнь» (Ин. 14:6). Он проходит путь в ее вселенной, и возрождает природное благоразумие души – наречия и языки ее умной природы, говорящие о Господе, и свыше нарождается Сын, Которого можно сказать только Духом Святым (1 Кор.12:3). Макарий Египетский призывает: «Рассматривай неизреченные тайны души, с которой Господь съемлет лежащую на ней тьму, и открывает ее, и Сам ей открывается. Как расширяет и распростирает мысли ума ее и в широту, и в долготу, и в глубину, и в высоту всей видимой и невидимой твари!».

***

Язык создан Богом. Каждое творение Бог создал умно и назвал умно – исходя из смысла творения и закона действия его природы. «Действие, как говорит Григорий Нисский, есть естественная сила и движение каждого. Ибо каждый имеет сущностно свое действие» (Афанасий Великий). Человека Бог создал умным – имена творений запечатлены в умной природе души. Святым Духом в свете Бога Слово имена (смыслы) проявляются в уме. Афанасий Великий пишет: «Этимология же есть правильность понимания имени, которое берется из самого ума». И приводит примеры перевода: слово «мир» от слов «ум пребывает в мире», «возмущение» – от «легче рассыпаться», «заблуждение» – от «ум уклонился в сторону». Человек познает имя в умозрении творения и его смысла, постигая своей пришедшей в движение умной природой и разумея от Отца Небесного имя, в котором заключено значение действия, совершаемого природой. Его человек познает точным запечатлением в уме, когда имя в нем стало бытием. У Отца Небесного каждое слово – бытие: оно точно сопряжено с действительностью. Если человек вместо познания изобретает слова и смыслы, он портит свое умное естество и дальше уходит от Бога, в Котором видит и разумеет реальность.

Правомерен вывод В. Гумбольдта: «с самого начала образования человеческого рода языки представляют собой первую и необходимую ступень, отталкиваясь от которой народы оказываются способными следовать высшим устремлениям». В языках неразвитых народов он увидел наличие абстрактных смыслов и сделал вывод, что язык произрастает из «глубин человеческой природы». Н. Хомский выразил подобную мысль: «Знание языка – заложенная в человеке система правил».

«Ум предшествует всякой букве, а если его нет, то не бывает и буквы» (Евагрий Понтийский). При этом умное естество души в законном порядке с помощью языка определивается и воздвигается смыслами, облаченными в слова. «Потребность в понятии и обусловленное этим стремление к его уяснению должны предшествовать слову, которое есть выражение полной ясности понятия» (В. Гумбольдт). Это стремление – предтеча, голос умной природы души, нуждающейся в слове, в котором душа сочетается с Истиной. В. Гумбольдт пишет: «в кругу понятий в языке каждого, даже нецивилизованного, народа наличествует некая совокупность идей, соответствующая безграничным возможностям способности человека к развитию и отсюда без всякой помощи извне можно черпать все, в чем испытывает потребность человек, то есть любые понятия, которые входят в объем человеческой мысли». Для этого необходима стройиндустрия во главе с Богом Словом. Он нужен душе как путь и дверь (Ин. 14:6; Ин. 10:9), иначе появляются незаконнорожденные дети – призрачные смыслы.

Имена творений человек не придумывает, а по откровению их природы постигает как систему смыслов и слов. Смысл рождает его умная природа от Святого Духа, когда приводится в движение и соединяется с Богом. Природа человека как вышестоящая объемлет смыслы чувственного и умопостигаемого миров. Духовные логосы рождаются свыше – они установлены Творцом и определяют явления сущностной природы. Как от нее произрастают умопостигаемая и чувственная природы, так и от ее имен проистекают определения видимой природы.

Слова – имена творений. Творения Бога святы, и их имена святы. Как не должен человек согласно заповеди Моисея произносить напрасно имени Господа (Исх. 20:7), так и каждое произносимое слово как имя творений Господа должно иметь сопряжение с умом и предметом, к которому оно относится. Если его нет, слово – праздное. Это порча умной природы, и «за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда» (Мф. 12:36). Имена созданы для людей – для движения их умного естества к Богу. Если человек соблюдает заповеди, с помощью имен его ум обретет единение с Умом, их создавшим. «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18:20) и «возсияет вам, боящимся имени Моего, Солнце Правды, и исцеление в крыльях Его» (Мал. 4:2), т.е. в Святом Духе.

Развитость языка человека определяется системой познанных смыслов и имен – это полнота света в его сознании. Истинные смыслы рождают жизнь – сознание человека формируется на достаточной высоте, глубине, широте для общения с Богом. Святой Дух рождает в человеке слова, которые животворят его дух, и он стремится к Богу. Если дух человека мертв, он не восприимчив – слеп и глух. «Слухом услышите – и не уразумеете, и очами смотреть будете – и не увидите. Ибо огрубело сердце народа этого, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их» (Ис. 6:9-10). Человек духом не трудится, чтобы разуметь, потому у не имеющего отнимается (Мф. 13:12). «Отнимешь дух их – умирают, и в персть свою возвращаются» (Пс. 103:30).

Каждое поколение на основе наследуемых слов должно научиться разговаривать на трех языках, формируя сознание, воспринимающее сущностное бытие, и рождаясь в духовном мире. Соединяясь только с сущностными (истинными) явлениями, человек вмещает систему правильных смыслов, воздвигающих его сознание к жизни. Сущностно явления духовного порядка открывались для людей в заветах через Моисея и Иисуса Христа, поэтому апостол Павел назвал Его совершителем веры (Евр. 12:2). Они прошли определенный путь в духовном мире и облекли явленное Святым Духом в смыслы и слова – понятия и службы. Это стройиндустрия языка и сознания. Задаются смыслы и образы завета. Научаясь им в Святом Духе, последователи рождаются в духовном мире. Язык разрабатывается для вырастания сознания в духовные измерения завета. Вспомним, слова К.Чуковского и Н.Хомского: «без слова наглядность нема» и «язык – это средство мышления». Моисей и Христос выстроили язык общения (причастия) с Богом, которым развивается сознание человечества.

Моисею Бог показал небесную скинию и сказал построить по ее образу скинию на земле. По образу храма Ветхого завета можно понять уровни сознания человека и язык, на котором мыслит человек.

До первой завесы святилище (двор) – чувственное постижение (первый язык); за ней святое – умозрение и смыслы (второй язык); за второй завесой Святое Святых – свет Бога и дыхание Духа в сознании человека (третий язык). Уровни сознания соотносятся с языками: на каком человек разговаривает, там он находится.

Святое Святых – Святой Дух; святое – духовные и умопостигаемые смыслы, в которых является Бог; святилище (двор) – смыслы чувственных творений земного мира. «Проникнув за первую завесу и взойдя выше чувственного, проникнуть нам во святая – в мысленное и небесное естество» (Григорий Богослов). За второй завесой Святая Святых – Господь лицом к лицу человека. Поскольку он «принадлежит тому веку, то он знает тот язык и является причастником той Мудрости: ибо не обретаются они ни от неба, ни от земли» (Макарий Египетский).

Язык заключает в себе фундаментальный «акт превращения мира в мысли» (В. Гумбольдт). Этот мир дает Бог Слово и познается внутри души, которая есть храм Божий. В нем создана Святая Святых, где Дух животворит язык разумения – причастия Богу.

Пророку Иезекиилю Бог показывает в храме Святая Святых: «Он привел меня в Святое место храма. … Тогда он вошел внутрь. … измерил комнату. … сказал мне: «Это место – Святая Святых» (Иез. 41:4). После возводит пророка на гору и говорит, что пространство вокруг нее – Святая Святых: «Дух поднял меня и привел во внутренний двор. Слава Господа заполнила весь храм. … Голос в храме сказал: «Вот закон храма: все пространство на вершине горы – Святая Святых» (Иез. 43:12). Эта гора, согласно писанию – Сион, где рождаются смыслы и сам человек: «Матерью своей назовет Сион всяк человек, ибо Человек родился в нем, и основал его Всевышний» (Пс. 86:5). Апостол Павел пишет: «Вы приступили не к горе, осязаемой и пылающей огнем, не ко тьме и мраку и буре, не к трубному звуку и гласу глаголов, который слышавшие просили, чтобы к ним более не было продолжаемо слово … Но вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога Живого, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех – Богу, и к духам праведников, достигших совершенства, и к Ходатаю нового завета – Иисусу, и к Крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева» (Евр. 12:18-19; 22-24). Апостол раскрыл небесную стройиндустрию (кадры, ресурсы, технологии), которой созидается сознание человека. Уму должно подняться на гору (вершина умного естества души), чтобы «от Света-Отца приняв Свет-Сына во Святом Духе» (Григорий Богослов), вмещать абсолютно точно исчисляемые мысли и ими мыслить. Для этого предназначена Святая Святых внутри храма – образ Божий. Святая Святых на вершине горы – мир, даруемый Богом Словом душе, где рождается ее подобие Божие. «И Сам Сидящий в Небесном Граде на Престоле величествия, на высоких весь пребывает с душою в теле ее; потому что образ ее положил Он горе, в Небесном Граде святых Иерусалиме, а собственный образ неизреченного света Божества Своего положил в теле ее. Он служит ей во граде тела, и она служит Ему во Граде Небесном» (Макарий Египетский).

Язык – это дух и смыслы, «поскольку одно существо Духа и Слова, то Сей Дух должен был явить в языке» (Григорий Двоеслов). И Он являет в смыслах, которые воскресают в сознании человека.

Специфика каждого языка кратко может быть обозначена следующим образом:

первый язык – чувства – сопряжение с чувственной реальностью; познающий дух формирует начатки сознания на основе материальных предметов, воздвигая основы мышления из природы души;

второй язык – умозрение – соединение с умопостигаемым миром; человек постигает смыслы, формирующие мышление и мировоззрение, учится восходить от смысла к смыслу, приближаясь к разумному общению с Богом;

третий язык – Святой Дух – Ум разговаривает с умом человека, являет ему Царство Небесное, которое внутри и есть «истинное разумение Сущего» (Василий Великий).

Ирина Матюш